Медведевский расстрел: правда и вымысел

Почти семьдесят лет назад в Медведевском лесу расстреляли 157 заключенных орловской тюрьмы. Все они были «политическими». Об этой истории стало известно 20 лет назад. С тех пор она основательно обросла мифами и  в ней осталось много неясного.

Это не должно повториться

Орловская тюрьма была известна на всю страну еще с царского времени.  В ней и до революции, и после содержались «политические».

В своих воспоминаниях о тюрьмах и лагерях «Это не должно повториться», сегодня уже почти забытых и  потерявшихся среди сотен подобных, репрессированный чекист Сурен Газарян пишет об орловской тюрьме: «Поняли мы, что нам предстоит знакомство со страшным орловским централом».

Саму тюрьму он описывает так: «Это было старинное трехэтажное мрачное сооружение из красного кирпича, почерневшего под действием времени. Внутри большой прямоугольный коридор, вернее не коридор, а большое прямоугольное помещение, откуда видны все три этажа со сплошными балконами с высокими перилами, за которыми виднелись камеры…  Камера произвела на нас непередаваемо угнетающее впечатление. Низкий темный свод свисал почти над головой. Крошечное окно, затемненное армированным стеклом и закрытое снаружи неизменным козырьком, еще больше затемняло помещение. У трех стен вцементированы в пол тяжелые, мрачные койки. Посреди камеры вбит в пол маленький железный столик, а рядом со столиком – такая же железная табуретка. Около двери – небольшая, но тяжелая железная параша. Да, камеры соловецкой тюрьмы по сравнению с этой были дворцами. Режим был строгий. Днем разрешалось только сидеть на нарах, и любители поспать вспоминали соловецкую тюрьму».

Через три месяца Газаряна переводят в пятиместную камеру в другой корпус, где он знакомится с некоторыми их тех, кого потом  расстреляют в Медведевском лесу.

В 1989 году было возбуждено уголовное дело, которое должно было  пролить свет на тот расстрел.  Бывший начальник УНКВД по Орловской области К.С. Фирсанов был допрошен в качестве свидетеля.

Отмечая скрытность и тщательность, с которой была проведена операция, он указал: «С лицами, которые должны были быть подвергнуты расстрелу, в камерах продолжало находиться человек примерно 200 осужденных. Это было сделано для того, чтобы замаскировать предстоящую акцию».

Матерчатый кляп

В одной камере оказались люди самых разных политических убеждений. «Это уже вторая камера, в которой я был единственным коммунистом», – пишет Газарян. Сам он неоднократно  подчеркивал, что он убежденный сторонник советской власти и политики Сталина, а арестовали его по наговору.

В одной камере с ним сидели известные деятели тогдашней оппозиции, расстрелянные позже в Медведевском лесу. Это член центрального комитета партии эсеров Вадим Чайкин, «убежденный враг советского государства», один из крупнейших деятелей левых эсеров, муж знаменитой Марии Спиридоновой  Илья Майоров.

Сама Спиридонова, как известно, в это же время тоже находилась  в орловской тюрьме. При этом Майоров писал десятки писем в различные инстанции, пытаясь узнать хоть что-то о судьбе жены и о том,  жива ли вообще. Когда на счет Майорова поступили деньги, отобранные у него во время обыска и не занесенные в протокол, но найденные по его многочисленным заявлениям, Майоров не потратил ни копейки. Надеясь, видимо, что они достанутся жене. Встретились ли они во время расстрела?

Вполне естественно, что в камере разгорались жаркие политические споры. Ожесточеннее всего спорили, как ни странно, именно представители двух фракций эсеров, «убежденные враги советского государства». Увели их, так и не помирившимися между собой…

В этой же камере сидели два интеллигента-преподавателя, которые от политики боязливо держались в стороне: профессор римского права Владимир Карпенко и преподаватель математики Сергей Гинсбург. Последний «недоумевал по поводу своего ареста и ругал некоего Платта, который своими показаниями оговорил его».

Карпенко сдержанность не спасла – он навсегда остался в Медведевском лесу, как Чайкин и Майоров.

Немцы подходили  к Орлу. 6 сентября 1941 года Берия пишет Сталину о том, что  государственные преступники  ведут среди заключенных «пораженческую агитацию и пытаются подготовить побеги для возобновления подрывной работы». В связи с этим предлагается расстрелять 170 человек по прилагаемому списку. В тот же день Сталин подписывает соответствующий приказ.

Как показало расследование 1990 года, приговор был незаконным и необоснованным – без возбуждения уголовного дела и предварительного судебного разбирательства, материалов об антисоветской деятельности заключенных, по свидетельству бывшего начальника 1-го спецотдела НКВД Баштакова, не поступало.

Эфрона здесь не было

Списки составлялись в такой спешке, что в него были включены умершие заключенные  или переведенные в другие тюрьмы. Расстрелян был даже Борис Воронович, который еще 28 мая был оправдан и подлежал освобождению, однако по неизвестным причинам продолжал содержаться в орловской тюрьме.

О том, как протекала процедура объявления осужденным приговора, Фирсанов сообщил следующее: «Они препровождались в особую комнату, где специально подобранные лица из числа личного состава тюрьмы вкладывали в рот осужденному матерчатый кляп, завязывали его тряпкой, чтобы он не мог его вытолкнуть, и после этого объявляли о том, что он приговорен к высшей мере наказания – расстрелу. После этого приговоренного под руки выводили во двор тюрьмы и сажали в крытую машину с пуленепробиваемыми бортами».

В итоге в лесу под Орлом 11 сентября 1941 года расстреляли 157 человек. Среди них  такие видные политические деятели, как Бессонов, Раковский, Спиридонова, Майоров, Ольга Каменева.

Но были  и инженеры, и политэмигранты, и музыканты, и писатели, и обычные малограмотные люди. В Медведевском лесу похоронена, например, родная тетка Булата Окуджавы. В интернет-базе жертв политических репрессий  можно найти информацию обо всех расстрелянных в Орле.  Например, «Строилов Михаил Степанович, род. в 1899 г., гл. инженер треста «Кузбассуголь». Арестован в 1936 г. Обв.: 58-6, 7 (процесс антисоветского параллельного троцкистского центра)». Или: «Тян-Фу-Гуй, род. в 1921 г., китаец; малограмотный, обв.: 58-10 (антисоветская агитация)». Вообще, в орловском расстрельном списке оказалось много китайцев. О некоторых убитых известно очень мало: «Тухарь Федор Степанович. Род. в 1921 г., русский, румынский подданный; образование 4 класса; обв.: 58-10». «Никифоров Георгий Илларионович, род. в 1882 г., Ленинград; русский; образование среднее. Обв.: 58-6, 58-10». И так далее.

Сегодня довольно распространен миф о том, что в Орле был расстрелян и муж Марины Цветаевой Сергей Эфрон. Он возник  с публикации 1988 года в газете «Собеседник». Тогда в список расстрелянных в Орле то ли ради красного словца, то ли по незнанию – тогда раскрывать имена репрессированных только начали, включили Эфрона, нескольких жен расстрелянных генералов. Информация пошла кочевать по СМИ и сайтам. На самом деле КГБ вскоре опровергло ее – Эфрона расстреляли в Москве.

Расследование 1990 года места расстрела не обнаружило. Из пояснений Фирсанова следует, что деревья, которые находились в лесу на месте захоронения, предварительно выкапывались с корнями, а после погребения расстрелянных были посажены на свои места.

Елена Маслова