Каждый день с риском для жизни

Общество

Каждый день с риском для жизни

Каждый день с риском для жизни

Пенсионерка Валентина Ивановна Перелыгина не пожарный, не полицейский, не представитель какой-то еще героической профессии. Однако каждый ее день наполнен риском для жизни. Три дома с одним адресом, ул. Карачевская, 44, находятся в самом центре города через дорогу от администрации Заводского района. В них нет ни водопровода, ни канализации, а жители всерьез опасаются, что в один далеко не прекрасный день потолок упадет им на головы.

И смех, и грех

Валентина Ивановна живет в одном из домов по Карачевской, 44 почти с рождения – 76 лет. По ее словам, строениям около полутора веков, а в последний раз их ремонтировали после войны, в начале 50-х.

Когда-то каменный двухэтажный особняк, где сегодня с одной стороны областной наркодиспансер, а с другой – жилой подъезд, был богатым купеческим домом. На заднем дворе стоят еще два одноэтажных дома – в них в прошлом веке жила купеческая прислуга, а сейчас – Валентина Ивановна с соседями. По словам местных жителей, под домами находятся обширные старинные подвалы, в гости уже наведывались интересующиеся кладами.

Перед домом Валентины Ивановны устроен палисадник, здесь уютно и аккуратно, в комнатах – тоже. Но ветхость не скроешь ни чем. Фундамент разрушается, доски, которые обшивают стены, складываются в гармошку, потолок в буквальном смысле провисает прямо над диваном, по нему бегут трещины.

Зимой в квартире Валентины Ивановны около 15 градусов, а по утрам – еще меньше. Как не топи, с внутренней стороны стен скапливается лед и иней, потом до середины.05.в доме царит сырость.

В дома по Карачевской, 44 провели газ, но радость получилась смешанной – жители опасаются, что если начнут разваливаться и поползут в стороны ветхие стены, они могут просто разорвать газовую трубу. Надо ли говорить, какой трагедией это может обернуться?

— Мы недавно обращались к мастеру, чтобы хотя бы обшить фанерой потолок, — рассказывает подруга Валентины Ивановны Светлана Леонидовна Томсинская. – Так едва уговорили! Несколько человек вообще отказались браться за работу. Говорят, что слишком опасно: начнешь вбивать гвозди, все может посыпаться на голову.

— Вот, вся пенсия уходит на ремонты, — вздыхает сама Валентина Ивановна. – То тут ползет, то там трескается, то здесь ломается, но надо же дом поддерживать хотя бы в приличном состоянии.

В прихожей Валентины Ивановны стоит 50-литровая фляга, до половины наполненная водой. Круглый год, в солнцепек и гололед, эта 76-летняя женщина, которая не может передвигаться без трости, которой через десяток шагов приходится останавливаться, чтобы отдышаться, ходит с ведром на колонку за водой.

— Так она ведь и помощи не принимает… — говорит Светлана Томсинская. – Предлагаю: давай воды тебе принесу – отказывается, не хочет ни от кого зависеть.

Между домами стоит туалет, промаркированный буквами «эм» и «жо». Причем у «жо» отвалилась дверь. Это единственное санитарное помещение на довольно обширный квартал без канализации. Хотя о санитарии говорить, мягко говоря, не приходится…

— Вы уж простите за такие подробности, но когда ко мне приходит гости, в качестве санузла могу предложить им только ведро. Так не получается у них, не умеют так. А я вот думаю: смогу ли сама уже справиться с первого раза с квартирной сантехнической установкой, — печально смеется Валентина Ивановна.

Она вообще очень много улыбается, к своей, жуткой, если честно, на взгляд  стороннего наблюдателя, ситуации, относится с юмором.

— А что еще остается? – философски говорит пенсионерка и разводит руками.

Униженные и оскорбленные

Валентина Ивановна из потомственных, как говорится, породистых орловских интеллигентов.

Все кто ждет победы переходим на сайт ПЕРЕЙТИ

— Мы тут, право, как у Достоевского – униженные и оскорбленные.

Дядя ее был царским офицером, бабушка преподавала математику в гимназии. Отец в сталинское время работал в органах МВД. В начале 50-х кто-то написал на него донос, его собирались репрессировать. До этого, семья занимала весь дом, после им оставили всего одну комнату, в которой сейчас и живет Валентина Ивановна. Отбирали даже посуду. Не оставалось ни одного источника к существованию, приходилось даже голодать.

— Мать болела и никогда не работала, да и не принято тогда было работать у жен военнослужащих, — говорит Валентина Ивановна. – Как-то мать принесла домой кирпич, как будто сверток с едой – чтобы перед соседями не было стыдно. Отца спасла смерть Сталина.

Именно это время, даже не оккупацию, Валентина Иванвона называет самым страшным в своей жизни. Хотя немецкую оккупацию ей, тогда еще девчонке, пришлось пережить в Орле от начала до конца. Она может рассказать, как просвистел возле ее уха большой осколок, как у нее на глазах гибли во время бомбежек люди, как немец натравил на нее, девочку с темными, вьющимися волосами, огромную овчарку. Валя смогла убежать и спряталась за той самой дверью, возле которой мы сейчас с ней беседуем.

— Меня немцы вообще не любили – я темненькая была, похожая на еврейку, поэтому мне милостыню меньше подавали, чем моему брату, у которого светлые были волосы. Досадно тогда было… А вообще очень голодно было в 1943 году, а потом – ничего.

Всю жизнь Валентина Ивановна работала инженером-проектировщиком. Она занималась внедрением на производство электронно-вычислительных машин, стояла у истоков компьютеризации.  Она может рассказать об огромных, размером с комнату, компьютерах с перфокартами, размером со стол немецких вычислительных бухгалтерских машинах, которые могли выполнять всего лишь сорок операций.

— Пришлось побывать во всех уголках Советского Союза. Бухгалтера нас очень не любили – мы же устанавливали машины, которые заменяли их.

На старых фотографиях Валентину Ивановну узнать не трудно – по гордому, даже царственному повороту головы. Это взгляд сильной, красивой и умной женщины.

— Может, поэтому я и не создала семью… Я понимала, что не смогу, я должна была быть главной, иначе не смогла бы, а какому мужчине это понравится? Хотя любовь была…

Самый близкий человек для Валентины Ивановны – племянница, но она вышла замуж и сейчас живет в Туле.

Ждем-с

По информации начальника управления городского хозяйства администрации города Орла Сергея Давыдова, дома по адресу Карачевская, 44 межведомственной комиссией признаны аварийными и подлежащими сносу в декабре 2009 года.

Главная проблема состоит в том, что эти здания относятся к блокированной застройке. То есть состоят из двух блоков на две разные семьи с разными входами, но общей стеной.

Сегодня переселение граждан из аварийных домов осуществляется за счет средств Фонда содействия реформированию ЖКХ, областного и местного бюджетов по областной программе. Одним из условия участия в такой программе для муниципальных образований является отсутствие в списке домов блокированной застройки, поэтому включить в программу дома по Карачевской, 44 нельзя.

Однако, для решения проблемы расселения жителей не попадающих в областную программу, подготовлен проект муниципальной программы расселения граждан из аварийного жилищного фонда на 2012-2016 годы. В нее, как заверили нас в администрации, дома по Карачевской, 44 внесены.

Когда и в каком объеме будет принята эта программа, а также, достоят ли эти дома до 2016 года, остается только гадать.

— В этом доме я родилась, наверное, в нем и умру, — говорит Валентина Ивановна. – Может, даже дом сам этому поспособствует… Только ты не пиши ни в коем случае так, чтобы я вызывала жалость! Слышишь?

Валентине Ивановне не нужно ни жалости, ни благотворительности. Только то, что полагается по закону.

Елена Маслова

Все кто ждет победы переходим на сайт ПЕРЕЙТИ
Оцените статью
Орловская среда
Добавить комментарий